Memory almost full

Rusanivka_1969

Северный берег Русановки, 1969.  Картинка со странички Мыколы Ф. Козловського.

Снизу вверх:

  1. Дом, в котором была библиотека для взрослых, в которой в 1980-е годы был Кэндзабуро Оэ и Марсель Пруст в переводе Любимова. На Пруста была очередь, на Оэ – нет. Я не помню русских названий Оэ. Nip the Buds, Shoot the Kids?  Teach Us to Outgrow Our Madness?  The Day He Himself Shall Wipe My Tears Away?
  2. Трехэтажная Поликлинка – тогда детская и взрослая была в одном месте. Почему именно к поликлинике должен был идти мини-бульвар – науке до сих пор неизвестно, и архитектор микрорайона, который жил неподалеку, уже наверное не ответит.  Внутренности поликлиники запомнились темными: стандартный советский (прусский может быть еще?) зеленый покрас до уровня плеча, а выше – побелка.
  3. Дом с магазином стандартного типа Гастроном. Запасы дешевого сладкого вина в нем заканчивались за одни весенние школьные каникулы. Названия сладкого вина синапсы не удержали, зато могу вспомнить сухое оттуда же “Фетяска”.
  4. Между домами к середине 70-х повырастали тенистые рощи, где домашние и дикие коты охотились на стрекоз и бабочек и дрались за самок по весне.
  5. На канале , прямо  в левом углу картинки в 70-х стояли вторые, северные Паруса – Голубые (на южном берегу стояли Алые), в котором за единицу советской валюты в час можно было нанять настоящую лодку с тяжелыми деревянными веслами. Категорически возбранялось выплывать из канала на большую реку, но школьниками мы все категорическое считали простыми советами и конечно выплывали и переплывали Днепр в Гидропарк. Вода играла такую формирующую роль в нашей жизни, что когда мы с другом детства планировали плыть на барже по французским каналам – у нас даже не было мысли, что мы чего-то не знаем о пресной воде и передвижениях в ней. Запомнилось что мы смолили рыбацкие лодки, хотя наверное просто вдыхали запах битума.
  6. Крайний дом у бульвара – там была химчистка и прачечная. Белье было тяжелое и бумажный шнур резал руки когда я вырос настолько, что мог носить эти тюки.  Стены в химчистке были фиолетовые и оштукатурены так, что поверхность их была похожа на внеземной ландшафт из фантастических иллюстраций шестидесятыг – с  колючими пиками и глубокими долинами. Пики мы быстро пообламывали конечно, так что спустя несколько лет ландшафт сгладился и стал похож скорее на марсианский.
  7. Еще один гастроном с такими же воспоминаниями – на той стороне бульвара.
  8. Если прочертить мысленно бульвар до правой стороны картинки – можно увидеть первые два этажа одного из двух шестнадцатиэтажных домов, стоящих вдоль бульвара сегодня.  В одном из них жила Сгущенка, окно ее комнаты – а у нее была своя комната в трехкомнатной (двуспальной по нынешним стандартам)  квартире в торце дома светилось или не светилось когда я возвращался из Города по бульвару – домой.
  9.  За строящимся домом стоял одноэтажный барак, в котором находилось строительное управление района, а потом, в 70-е годы – музыкальная школа. Там я учился сольфеджио, фортепьяно и даже скрипке. После четырех лет я перестал ходить – просто перестал – и до сих пор не знаю, правильно ли поступил. Закончить музыкальную школу – семь лет – могло бы стать тренировочной закалкой на всю жизнь, но этого не случилось.
  10.  Еще дальше – стадион. Там проходили уроки “физической культуры”. Длина дорожки была что-то около трехсот метров. В конце концов я стал третьим по росту в классе и часто заканчивал дистанцию третьим, вторым, редко – первым.  На стадионе же, на гравийной дорожке я впервые познал и радость взрослого велосипеда, и разбитые коленки и локти.
  11. Видны все три школы – ближе к нам, номер 182, дальше, у северной и восточной стороны стадиона – 136, у южной – 137. Проект был стандартным, но две последние были четырехэтажными, а первая – трехэтажной. Нам всегда казалось, что она была какой-то привилегированной и никого из 182 я не знал.  В середине 70-х построили еще одну школу, 141,  – совсем рядом с моим домом, на любимом пустыре, куда перевели весь мой шестой класс.
  12. Еще северо-восточнее от стадиона – дом, где жила еще одна девушка, в которую я был долго влюблен.
  13. Рядом, в доме, стоявшем вдоль канала – еще одна библиотека для взрослых. Там был хороший выбор non-fiction: критка буржуазных теорий (из которых можно было узнать их содержание), Герберт Маркузе и даже какие-то философские работы о теории прогресса: читать это было страшно интересно, но, как я теперь вижу, все это было бедным из бедного: обычный школьник должен был иметь доступ к на порядок, если не на два, большему количеству литературы. Очень жаль.
  14. Наконец, на восточном углу канала был художественный салон, где можно было купить уголь, где пахло масляными красками, где были беличьи кисти, пастель, гуашь и много-много разной бумаги.
  15. Правительственная трасса – по ней возвращались партайгеноссы из аэропорта Борисполь, и на ней встречали высокопоставленных гостей флажками и транспарантами. Первым привезли Никсона, и к его приезду благоустроили набережную Днепра – уложили плитку, разбили газоны.
  16. За трассой – строящиеся Березняки, потом леса, леса, озера и болота и опять леса до самого горизонта. Вдоль бориспольской трассы в лесах были пионерские лагеря. Руины их вместе с качелями и столовыми и линейками и прудами, в одном из которых я чуть не утонул, еще видно со спутника –  даже сегодня.

 

4 thoughts on “Memory almost full

  1. Таки да 4ый! Middle term crises, I think. После пятого легче. Не знаю насчёт закалки, но, 7мый – песня не связанная ни с сольфеджио ни с ф-но (как принято сокращать). Много мальчиков бросают в 4-том…

    1. До сих пор загадка – почему я бросил. Формативные годы, другие приоритеты? Зарождающаяся самостоятельность? Неспособность перейти барьер ежегодного концерта? Слабость? Сила? Неизвестно.

      1. Добрый день,
        Намедни “Бабушка Таня” (нет, не с Одессы, а с “Ленинграда”) обнадежила, что не так уж важно бросили Вы или нет. Главное что начали рано (statistiquement parlent, Альцгеймера отодвинули далеко) Вот тут, “Бабушку Таню с Ленинграда” иногда заносит, но только чуть чуть. Можно посмотреть и похохотать, вместо лишнего пятничного вечера за пивом с Х’ами. Но это такое, индивидуально…

        1. Спасибо за ссылку. Прокрутил немного вперед – “Что в мозгах у курицы творится узнать невозможно. Туда хода никакого нет”. Узнать – да, но узнать невозможно, что именно происходит в мозгу человека за соседним столиком в кафе, но догадаться и там, и там все-таки можно, я думаю.

Comments are closed.