Коммуникационные барьеры

Когда мне понадобилось перевести на русский язык слово conversational – гугль-транслятор предложил “диалоговый” или “разговорный”, обе версии не удовлетворяющие меня по многим причинам.

***

Я испытываю затруднения, не скажу трудности, с доведением до сознания некоторых людей очевидных мне идей.

Так, большинство (да что там, всех) специалистов в той области, где я зарабатываю себе на хлеб с маслом (ну и икрой тоже), парализует мысль, что в том, что мы делаем – объективной истины вообще может не существовать, и что в том, что мы делаем – науки быть может доли процента, а остальное – чистая инженерия, род прагматической  деятельности, в которой истина – то, что нужно, и что единственный возможный ориентир в хаотическом нагромождении фундаментально почти бесструктурных стимулов в нашей деятельности – это предпочтения, цели, ожидания, и причуды – наши и наших клиентов.

Сознанию, вскормленному наукой и пораженному пиететом перед ней, трудно принять три ультимативных аргумента  инженерном споре:

  • Некоторые вещи мы делаем не потому, что мы обнаружили, что наука или там данные свидетельствуют в их поддержку, а потому что это хорошо. Для убедительности полезно приводить регуляторные документы: мы не оспариваем их содержание, точнее для оспаривания регуляторных документов существуют специальные места (и ваш покорный слуга там подвизается, конечно, а как же), а вне этих мест регуляторные документы выполняют роль кодекса: что хорошо для регулятора, то и есть истина, и наша задача может состоять разве что в правильной интепретации текста документа;
  • Некоторые вещи мы делаем просто потому что такова причуда клиента. Если клиент считает, что какая-то функция важна, значит дизайн должен включать ее, она должна быть разработана со всей тщательностью: что хорошо для клиента и есть истина. Здесь важно понимать, что клиент может и ошибаться, и что из наших задач никто не исключал философских дебатов об истине. На деле такие дебаты всегда происходят, и часто их ведут люди наименее приспособленные для этого – sales.
  • Кроме того, мы должны предвидеть, какие функции клиент может посчитать важными и полезными и хорошими, и включать их еще до того, как клиент осознал их нужность – все эти вишенки на торте.

Могут возразить, что именно наука является финальным арбитром в  споре и о полезности, и о хорошести. Смотря в прошлое, всегда можно сказать – было ли то или иное решение верным или ложным.

Ерунда.

Мы, оглядываясь, видим лишь руины.

Взгляд, конечно, варварский.

Но верный.

***

С этой перспективы “научный подход” мне кажется младенческим по Пиаже – не чересчур подробным, но, скорее,  наоборот, низкой разрешающей способности. Пока я не познакомился с лекциями JBP я не имел этой мощной метафоры, описывающей мое отношение к академикам:  цель игры не в том, чтобы выиграть, а в том, чтобы тебя пригласили играть снова.

Так вот, мне очевидно, что академики в нашей области (да и везде наверное) играют чтобы выиграть. Это накладывает отпечаток и на то, что они делают, и на результат, и даже на их стиль общения.

Я играю потому что мне интересно.

***

Интеллектуальный паралич академиков, особенно перетекших в индустрию из так называемых точных наук, разумеется, происходит оттого, что вывод из-под науки этой деятельности подрывает самые основы их комфортного существования в нашей индустрии.