Разное: ничто человеческое

А вы могли бы без  ошибки написать Nietzsche  и Houellebecq?

***

Я уверен, что необязательно пересматривать ни все, ни даже некоторые Игрища тронов, чтобы убедиться в справедливости этих слов:

В таких условиях нет места индустрии потому что судьба ее плодов неизвестна, и следовательно, нет культуры земледелия, навигации, и товаров, импортироемых из-за моря, нет строительства, создания инструментов для передвижения тяжествей, нет ни знания на земле, ни счета времени ни искусств, ни публицистики, ни общества, и, что хуже всего, постоянный страх и вероятность внезапной смерти, и жизнь человека  – одинокая, бедная, отвратительная, грубая и короткая.

И конечно не собираюсь ничего такого делать.

Но, как говорил владелец квартиры, которую я много лет назад снимал в Пало Альто, никогда не нужно запирать все двери, нужно оставлять хотя бы одну открытой. Не двери квартиры он имел в виду, конечно, просто его метафоры были все квартирные.

Так и моя привычка не запирать все двери привела меня тому, что я таки да посмотрел несколько Игрищ тронов.

И – находка!  Несколько минут собственно битвы из “Битвы ублюдков” – оказались невероятно сильной – и визуально, и эмоционально – сценой из виденных за много-много кинематографических лет. Сильнее, пожалуй, разве что батальные сцены из Кагемуша (Тень воина) и Ран (Смута) Куросавы.

Эпические битвы Куросава показывает длиннофокусным объективом – наблюдатель находится вовне, пока битву проносят перед ним как путешествие перед Флобером, воины несутся справа налево, слева направо, колеблются знамена, человеческий дождь падает под пулями, но зритель находит себя в эмоциональной и визуальной безопасности, и реки крови написаны красной тушью мастером – у зрителя нет никакой возможности прорвать рисовую бумагу, толкьо наслаждаться мастерством.

Несмотря на то, что Фабиан Вагнер использует по крайней мере одну цитату из Куросавы, его подход в Игрищах отличается радикально. Он помещает зрителя не только в самую гущу битвы, но и делает зрителя ее участником, и это не герой, а зритель задыхается под телами и весь измазан кровью и гноем. Не припомню еще где-либо так мастерски переданного ощущения физической беспомощности, испытываемой разве что в кошмарных снах.

***