Центр и периферия

Facebook mapping image

Martin Gurri:

Существующая структура представляет собой иерархию – авторитет установленный и аккредитованный – правительство в первую очередь, но также корпорации, университеты, и далее по списку институтов индустриальной эпохи. Иерархия управляла миром со времен, когда человеческая раса достигла осмысленной величины. Индустриальная мысль сделала ее больше, круче, и эффективнее. Со времен Рамзеса и до Хосни Мубарака, она демонстрировала предсказуемые особенности: действующая сверху вниз, централизующая, болезнено тщательная в действии, озабоченная процессом, и загипнотизированная великими стратегиями и пятилетними планами, уважающая ранг и порядок и презирающая аутсайдера  и любителя.

Против этой цитадели status quo, Пятая волна возвела сеть, то есть, восставшую публику, тех самых презираемых любителей, соединенных друг с другом цифровыми устройствами. Ничего в человеческой природе не может быть дальше от иерархии. Там, где иерархияя ступает медленно и тщательно, сетевое действие молниеносно, но нестабильно в своей направленности. Там, где иерархия эволюционировала в твердый внешний скелет, держащий все части вместе, сеть болтается и гнется – она может вспухнуть в миллионы или диссипировать в один момент.

Автор использует несколько терминов для описания дихотомии иерархии и сети – что помогает представить тот или иной аспект противостояния лучше. Центр и сектанты, например. В английском слов “сектанты” нет несет негативных коннотаций – никого не задевает и не может задевать утверждение, что христианство, например, произошло от иудейской секты. Но “сектанты” хорошо описывает характер сетевого движения: во-первых – организующим является чувство приближающегося конца света/катастрофы, и во-вторых – разрешение разногласий в секте происходит методом расщепления.

Автор не нагружает свой анализ напрашивающимися оценками. Очевидно, что и украинский майдан, и египетский кризис, и турецкие события последних дней, и ИГ, и аль-Кайеда, при всех их отличиях – феномены имеющие значительные сетевые составляющие, тогда как противостоящие им структуры – имеют характер иерархический.

Украинский майдан поначалу был чисто сетевым феноменом, в котором множество сект объединились сознанием общей угрозы свеому воображаемому будущему – или, скорее, своим сектантским версиям будущего.

Эволюция не пощадила эту сеть. Через два года большая часть сети диссипировала, остальных сектантов – кооптировал центр: иерархия вобрала в себя практически все центры нуклеации, и поставила их себе на службу.

Неизвестно, впрочем, каким был бы альтернативный путь развития событий и конечный результат, если бы майданная сеть не пожелала бы диссипировать и кооптироваться, а пошла бы дальше в размонтировании существовавшей иерархии.

Martin Gurri утверждает, что следующие несколько десятилетий будут характеризоваться все возрастающим влиянием публики, любителей, аутсайдеров, периферии, сект, и сопротивлением этому возрастанию со стороны разнообразных центров и иерархий.

Неизвестен и итог такого развития событий. Безумно было бы отождествлять сеть и народовластие, если хотите, с одной стороны, и социальное благо – с другой.  Иерархия служит естественным субстратом для системы сдержек и противовесов, сдерживающих человеческую природу, и противопоставляющую ей правила и процедуры. Сеть несовместима со сдержками и противовесами и является поэтому усилителем скорее, чем усмирителем человеческой природы.

***

Центр и периферия, иерархия и секта не обязательно хорошо определены.

Сама сеть Фейсбука и Твиттера, медиум для майданных сектантов – сегодня выступает центром и иерархическим экзоскелетом для вполне устойчивых и  хорошо укорененных структур контроля над выражением своих мыслей.  И если ранг в Фейсбуке и Твиттере все-таки отведен в арьегард, порядок  –  наоборот, выступает первейшим приоритетом.

Картинка показывает состояние Фейсбука на декабрь 2013 года.