Разное: схватка, Ушикава

Что не может не удручать в приключенческом кино последнего времени  – это вульгарность финальной схватки между героем и злом: она  происходит в физическом, трехмерном пространстве, со степенями свободы, ограниченными суставами, мясом, количеством глюкозы, кислорода и адреналина в крови.

Чего мне  не хватает – это физической камерности, но и многомерности шпионских фильмов 60-х, заговорщицких – 70-х, или даже корпоративных фильмов 80-х. Перефразируя Хантера Томпсона,  я еще вижу отметку линии прибоя.

Мне не хватает схватки в интеллектуальном пространстве – в кино последнего времен не хватает  Хичкока.

Даже если начало фильма и обещает интеллектуальную драму – в манихейском финале добро побеждает зло ловкостью, выносливостью – в лучшем случае, и силой – чаще всего.

Как только ты распознаешь этот мотив – он не может не начать раздражать.

***

Мураками приложил много усилий,чтобы читатель полюбил частного детектива Ушикава (牛河): он сделал его уродом, насадив  бесформенную, чересчур большую голову – на неловкое тело, он дал ему детство – семью и школу – где он был изгоем, и был вынужден развить свой ум упражнениями: сначала доказать со всеми возможными аргументами и страстью тезис, а затем точно так же опровергнуть его, что дало в конце концов ему возможность стать успешным адвокатом,  обслуживавшим интересы японской мафии.  Нелюбимый никем, он спрашивает себя “Эта девушка похоже испытывает безусловную любовь к Тэнго… Интересно, как это – быть любимым кем-то безусловно?” Ювелирно вырезанный характер, служащий тому, что выглядит как силы зла – сначала второстепенный, но вдруг вышедший на первый план в третьей (!) книге, ведущий разговор о Карле Юнге со своим похитителем – Ушикава бесценен.

Его легче полюбить. На каком-то ученическом – по Набокову – уровне – с ним легко ассоциировать себя любому, чье детство прошло в субъективном недостатке любви (а чье детство прошло в достатке?).

Но на еще более примитивном уровне Ушикава легко и ненавидеть – его настойчивость и интуиция чаще ведет его к правильным ответам, чем к ошибкам –  в отчаянной погоне за двумя остальными героями первого плана – погоне, растянувшейся на полторы тысячи страниц.